SnowFalling

Константин ВОГАК

ГОЛОС МИНУВШЕГО

ОПЯТЬ ОТЧИЗНА СМУТНО СНИТСЯ

* * *

Не спится мне, опять не спится.

Удушье, думы и тоска.

Опять Отчизна смутно снится,

И слышен зов издалека.

Но зов далек и так бесплоден,

Звучит упреком он во мне.

Я так устал и несвободен,

Я здесь в неволе. Я в тюрьме.

И не изгнанники помогут

Тебе, Отчизна, в горький час.

У нас и души изнемогут,

Как плоть изнемогла у нас.

* * *

Почти пустые души.

Почти пустая твердь.

Биенья сердца глуше,

Смелее только смерть.

Без веры и без Бога,

Без чувства и стыда –

Убогая дорога,

Кошмарные года.

Повеяло грозою,

Промчался ураган.

Но позднею слезою

Не вызвать светлых стран.

До Бога нам далеко,

И вера в нас слаба.

Но совесть бьет жестоко

Печального раба.

* * *

И всюду-то горе, и всюду обман,

И много гноящихся ран…

И каждый-то мучится, голоден, рван.

Висит надо всеми туман.

Ушли навсегда золотые года,

Не стало пути никуда.

И бродят голодные, злые стада,

Голодная, злая орда.

* * *

Заволокло туманом дали,

Потяжелел веселый день.

Едва заметные печали

На сердце уронили тень.

Легко, легко… Но и тревожно.

Устала мертвенная плоть.

Когда бы только было можно

Печаль и ужас побороть!

Но нет забвенья недостойным,

Везде тревоги и враги.

И далеко ко снам нестройным

Умчали буйные круги.

Забвенья нет, и нет покоя.

Прошедшим только я живу.

И в небо строгое, пустое

Печальным путником плыву.

* * *

Жалей не мертвых, а живых…

Кто умер, тот на лоне Бога.

У тех, кто жив, одна дорога –

И та во власти Роковых.

А Роковые – страх и голод.

И вот усталые сердца

Замкнулись в ненависть и холод

И отмели завет Отца.

Да, те, кто жив, любить не смеют:

Они забиты в душный дым

И вяло, медленно немеют

Пред ликом времени седым.

Не плачь о мертвых. Лучше б было

Еще живущих пожалеть.

Суровый Ангел поднял плеть,

И в страхе смертное застыло.

* * *

Помолись у престола Господня

За несчастных, за Русь, за себя.

Богородичный праздник сегодня.

Приснодева укроет тебя.

Под покровом Владычицы-Девы

Замирает и боль, и печаль,

Замирают проклятья и гневы,

Но становится горько и жаль.

Жаль бывает лишившихся веры,

В ком любовь и надежда мертвы,

Кто несчастлив без счета и меры

И кому не поднять головы.

* * *

Давно я не писал задумчиво и нежно.

Теперь в моих стихах тревога и печаль…

Мне даже прошлого не вспомнить безмятежно:

В нем слишком многое невыразимо жаль.

Ушла задумчивость, мои стальные думы

Упруги и остры, как боевой клинок.

И нежность отошла… Неистовые шумы

Настигли всех, кто тих и одинок.

Теперь пишу проклятья, да молитвы,

Да злые жалобы, да горькие хулы.

Мои учителя – свирепый бунт и битвы.

Боюсь я нежности, задумчивости мглы.

Пускай пожар, пусть молнии и взрывы,

Пусть солнце яркое – не бледная луна.

Я раньше тихим был… Теперь страшны призывы,

Теперь страшна страстей людских волна.

* * *

Я все мечтал. И проходили дни

В мечтании, в молчании, в дремоте.

Но грянул гром, и вспыхнули огни.

Теперь живу в заботе и работе.

Но и теперь державная мечта

Меня порой балует, посещает,

И новых снов святая красота

И труд, и боль, и серость возмущает.

А чуть стихи непетые придут –

Стою опять в сверкании и звоне.

И тонкие сплетения минут

Плывут в прозрении и творческой истоме.

Назад, вперед, и вширь, и вдаль,

И ввысь, и вглубь так ясно вижу

И неотвязную печаль

Тогда люблю – и ненавижу.

* * *

Я не пишу о том, что вижу,

Хоть шумы жизни я ловлю.

Я слишком сильно ненавижу,

Я слишком пламенно люблю.

Любовь и ненависть опасны:

Кровавый огненный туман

Мне застит близи, что неясны,

Мне застит дали, где обман.

Я сквозь туман багровый чую

И кровь, и дым, и крик, и плач.

И я с тобой, беглец, кочую,

С тобой свирепствую, палач.

Я знаю, ждет иное время,

И победит во мне любовь.

Тогда уйдет туманов племя,

И плач, и крик, и дым, и кровь.

Тогда слова и мысли будут,

Тогда размер и слог придут.

Но ум и сердце не забудут

Годов, недель, часов, минут.

Теперь мятусь я, недостойный,

Теперь я каюсь и грешу.

Тогда я глубже и спокойней

О том, что видел, напишу.

И если станет сил и воли,

И если жив останусь я,

Родной земле скажу про боли

И про разгадку бытия.

Публикация

Р.Б. Евдокимова-Вогака

_______________________________________________

Вогак Константин Андреевич (1887–1938) – поэт, близкий к акмеистам, участник литературного объединения «Цех поэтов», ближайший сотрудник Вс. Мейерхольда по журналу «Любовь к трем апельсинам», переводчик книг по йоге для издательства А. Суворина. Во время первой мировой войны служил в войсках генерала Юденича на Карельском перешейке, где после обретения Финляндией независимости в 1917 году остался на своей даче «Рантахови» в деревне Хотакка (ныне пос. Стрельцово), став эмигрантом. Впоследствии переехал во Францию, где читал лекции по древнерусской литературе. Единственная книга – сказка «Золотая птица» – вышла в США в 1995 году.

Стихотворения Константина Вогака публикуются впервые. Написаны поэтом осенью 1921 года.

Ростислав Евдокимов-Вогак – поэт, прозаик, автор поэтического сборника «После молчания» и других книг, член Союза писателей России и Русского ПЕН-центра. Внучатый племянник К.А. Вогака.

 

Сайт редактора



 

Наши друзья















 

 

Designed by Business wordpress themes and Joomla templates.