SnowFalling

Анна ЛЮДВИГ

СОРОК ВОСЕМЬ ШАГОВ

(Cornwall. Caragh Luz)

Тускло-жёлтый фонарь освещает покорно урну

и поблёкший фасад обанкротившейся коптильни...

Через десять минут с интонацией нецензурной

прогундосит «подъём!» обалдевший вконец будильник.

Дребезжащая жесть – видно, кто-то футболит банку,

монотонным шуршаньем ему отвечает дворник,

и прилично распухший, как после хорошей пьянки,

вылезает облезлым котом полусонный вторник.

Расшумелись... Вставать? Да я, в общем, и не ложилась...

Белоглазое утро ползёт, как упырь из склепа –

заунывная песня Атлантики тянет жилы

и Атланты спросонок опять уронили небо...

Сорок восемь шагов через улицу в пузо паба,

где зевающий Томми приносит неторопливо

неизменный пшеничный батон с ерундой из крабов

и огромный стакан с неизбежным имбирным пивом...

Справа курит рыбак, слева – что-то жуёт чиновник...

На скале, приютившись подмышкой у серой глыбы,

неземной аромат источает седой шиповник,

вперемешку с обыденной вонью копчёной рыбы...

Атакуют волны причал бесконечной армадой,

разбиваясь о сваи: горит шапокляк на воре.

И, с английским спокойствием вея над променадом,

бриз обрывки вчерашних иллюзий сметает в море...

* * *

В тишине извивается струйка табачного дыма,

Вместе с ней растворяется память о бывшей любви.

Но ужасно не хочется верить, что я – заменима.

Понимаю: банально... Ну что ж, такова се ля ви.

Кто из нас был неправ, может время потом и рассудит,

Но за давностью дело закрыто: нет важных улик.

Только очень печальны слова «заменимые люди»...

Понимаю: каприз... Ты к моим сантиментам привык.

Извини за эмоции. Я надоела? Заметно...

Просто грустно мне что-то сегодня, хандрю, хоть убей!

В тишине извивается призрачный дым сигареты,

Вместе с ним растворяются боль и мечты о тебе...

* * *

Каким удивительно сказочным было начало,

А нынче приходишь и в губы целуешь привычно,

Но вот почему-то совсем без тебя не скучала,

Что, как понимаю, тебе глубоко безразлично.

Припомни, как вместе смеялись, порой горевали,

Узнать друг о друге казалось и важным и нужным...

Сегодня мечтою моей загоришься едва ли,

А если попросишь совета – глядишь равнодушно.

Что делать? Завыть, как стареющий волк-одиночка?

Спросить, не имея желанья дослушать ответы?

Я думаю, если и любишь, то лишь оболочку.

Ну что же, возьми! В ней меня всё равно больше нету...

Муха в янтаре

Из лавки ювелира де Фужре,

где манит жемчуг и сияют броши,

на бархатной подушке замерев,

сверкающая муха в янтаре

завистливо глядела на прохожих.

Ей представлялся солнечным январь,

зима казалась бесконечным летом,

почти звездой – забрызганный фонарь:

она на всё смотрела сквозь янтарь,

налитый золотистым тёплым светом.

Погода бесновалась за стеклом,

прохожих осыпая мелким градом,

а те вздыхали: «Мухе повезло,

в её витрине сухо и тепло,

приятно в обрамлении богатом!».

Так и смотрели: люди – на кулон,

а муха – на завидное движенье.

Виновен был янтарь: ведь это он

своим волшебным цветом – с двух сторон –

невольно исказил изображенье...

Чего нет в Греции

В Греции всё есть...

(известное заблуждение)

Там фрукты, море, люди миловидные,

Звучат бузуки, струнами звеня.

Там есть почти что всё. Но вот, обидно мне,

Что нету в тёплой Греции меня.

Там воздух ароматный удивительно,

Конструкторы троянского коня,

Философы, артисты и мыслители,

Но явно недостаточно меня.

Уютные приморские деревни и

Зовёт купаться синяя вода...

А греки (ну, когда не слишком древние) –

Мужчины, между прочим, хоть куда.

И я пришла к решенью справедливому –

Так больше не желаю жить ни дня.

Не будет мужу мира под оливами,

Пока не будет в Греции меня!

Colonia ara Agrippinensis

Я так люблю торжественные лица

твоих церквей, но, знаешь, до сих пор

прекрасный и далёкий купол снится,

украсивший Андреевский собор...

Зима ванилью пахнет и глинтвейном,

а осень – спелой сливой, но, увы,

твой дивный берег – только берег Рейна,

а не гранит покрытой льдом Невы.

Люблю степенность улочек старинных

и летние хмельные вечера.

Колония – созданье древних римлян,

но мне милей творение Петра,

что было счастьем, болью и недугом...

Прости, мой Кёльн, никто не виноват:

ты дал, что мог. Ты вечно будешь другом!

Возлюбленным остался Ленинград.

_______________________________________________

Анна Людвиг родилась в Ленинграде, автор поэтических книг «Работа над собой» и «Безмолвие», член Международной творческой ассоциации «Taivas», лауреат ряда международных конкурсов, в том числе финалист Международного поэтического конкурса «Эмигрантская лира» (2009). Живет в Кельне.

 

Сайт редактора



 

Наши друзья















 

 

Designed by Business wordpress themes and Joomla templates.