SnowFalling

Николай ГУДАНЕЦ

БАЛТИЙСКИЕ СТРОФЫ

ПЕСНЬ БЛАГОДАРНОСТИ

Допустим, сумасшествие и смерть.

Совсем не та блаженная тревога,

что в юности снедала нас, как воск.

Допустим, ну и что. Нельзя быть порознь,

вдали от губ, ногтей, от скользкой боли,

распахивавшей небо так внезапно,

неумолимо, яростно и слепо,

безумию и гибели сродни.

Но порознь быть нельзя, пойми, нельзя,

ведь я тебя ношу в себе как рану,

в мозгу незаживающая точка

вращается, отравлена тобой.

Мне странно отпирать свою же дверь,

входить вовнутрь, не зажигая света,

входить смиренным чужаком туда,

где воздух соткан из твоих движений.

Я знаю — сумасшествие и смерть

сродни стране, где горе беспечально,

где много золотистого песка,

душистой тени, вкрадчивой воды,

где порознь быть нельзя, где каждый носит

в себе другого, ощущая тихо

двойного сердца властные толчки.

Когда в душе, набрякшей, как сосок,

мы раскрываемся, щедрей и проще,

чем лоно, умащенное желаньем,

распахиваемся и пьем друг друга,

летая на качелях жадных мышц,

вздымаемся, пронзая темноту,

и после гаснем в исступленном крике,

когда по коже, словно пот, струятся

нестрашные безумие и гибель,

как два ручных зверька, перебегая

из рук на плечи, и, клубком свернувшись,

сощуривают жесткие глаза,

тогда я начинаю понимать —

им порознь быть нельзя, и нам нельзя,

вот потому-то

мне странно отпирать свою же дверь

и, сделав шаг вовнутрь, стоять подолгу,

не зажигая света.

* * *

Некому звякнуть за дверью ключами,

в доме ни звука, и если б не вечер,

может, прошла бы вполне беспечально

жизнь, и, наверное, было бы легче,

если бы память могли переставить,

словно привычную старую мебель,

если б смогли на мгновенье представить

где-нибудь, кроме бесстрастного неба,

встречу свою, без попреков и травли,

стало б хоть чуточку легче обоим.

...Снятый портрет неизбежно оставит

въевшийся, свежий квадрат на обоях.

Поздним рассветом накормишь ребенка,

выйдешь в прихожую, наспех одетая,

и отшатнешься, забыв про гребенку, —

в зеркале дождь и осеннее дерево.

* * *

Мы бродили по склону змеиной горы,

ожидая вечерней недоброй поры,

средь колючек и трещин сухих,

но на самой вершине беспечной игры

нисходили дары и кружились миры

в недоверчивых пальцах твоих.

Мы наощупь искали пронзительный свет,

заблудившись в изнанке стекла,

торопливый озноб меж лопаток стекал,

но рука все плыла между свеч, сигарет

и несла недопитый стакан.

Я не вправе об этом теперь вспоминать.

Я смотрю, как орудует тот

всемогущий урод, распластавший меня,

чтобы взрезать брюшину, ввести электрод

и включить ослепительный ток.

Возвратившийся ветер смешал времена,

вихревой кочергой разметал имена,

между ребер вмурована чья-то вина,

словно перстень, стрела и печать.

Так пускай между всеми стоит тишина

толщиной с бесконечность ночного окна.

Слишком стыдно кричать.

_______________________________________________

Николай Гуданец – поэт, прозаик, автор поэтических сборников «Автобиография», «Голубиная книга», «Крылья тьмы» и других книг, член Союза писателей Латвии и Союза российских писателей. Родился и живет в Риге.

 

Сайт редактора



 

Наши друзья















 

 

Designed by Business wordpress themes and Joomla templates.